НЕСКОЛЬКО МЫСЛЕЙ О НАЗНАЧЕНИИ ПРЕПАРАТОВ

НЕСКОЛЬКО МЫСЛЕЙ О НАЗНАЧЕНИИ ПРЕПАРАТОВ

Симптомы, вызывающие дистресс, которые появляются при хро­нических заболеваниях, часто требуют особого внимания. Поиск их аналогов в рамках какого-нибудь патогенеза, который будет так­же соответствовать остальной части картины симптомов, не всегда легок и вполне может оказаться невозможным. Эта дилемма слиш­ком часто встречается в случае применения наркотиков и при про­стом подавлении симптомов. К сожалению, первый случай отража­ет скорее мораль больного, в то время как второй вносит путаницу и затрудняет интерпретацию в результате подавления характерных проявлений, напоминающих о каком-либо препарате. Успешное лечение больного требует беспрепятственной эволюции симпто­мов. Искажение этого процесса ведет в большинстве случаев к не­удаче. Если вследствие своего неумения мы искажаем язык приро­ды, лишая его первоначального смысла, должна последовать ката­строфа. Гораздо лучше не делать ничего, чем поступать неверно, особенно из-за слишком большой спешки или из-за того, что не уделили достаточно времени на размышления.

Придавать слишком большое значение той или иной характеристи­ке данной болезни, не учитывая смысла расстройства жизненной си­лы в целом и рассматривая ее просто как еще одно выражение или но­вый всплеск уже нарушенной жизненной силы, — вполне в природе вещей. В то время как, если мы хотим сделать для своих пациентов максимум возможного, каждое отклонение от нормы следует отме­чать во всей его полноте. Все это значит, что для дополнения карти­ны симптомов любой отдельной болезни до полной, необходим по­дробный анамнез жизни. Это главная причина того, что разные врачи рассматривают клинические случаи под разными углами, а потому назначают разные препараты. Это также объясняет, почему роль се­мейного врача при лечении его пациентов сопряжена с большей от­ветственностью. Опубликованные отчеты о случаях полезны пропор­ционально тому, насколько полно в них излагаются общие симптомы с добавлением частных для более точного описания случая. Истории болезни, в которых не указана конституциональная особенность или предрасположение, крайне недостаточны, даже если иногда эту ха­рактеристику получить невозможно. Случаи можно изучать лаже в обратном порядке, но это — опасный и неопределенный процесс, не­смотря на назначение препаратов по ключевым признакам.

Активно практикующий врач сталкивается со многими критическими ситуациями, в которых ничего не остается делать, кроме как назначать препарат исключительно на их основе. Его ум должен пить достаточно активен, чтобы видеть нужный препарат в коллап­се после предлежащей плаценты, при интенсивном кровохарканье при холерине, дифтерийном крупе и т.д. и т.п., если он хочет, что­бы препарат оправдал его надежды. В этом случае подбор препарата в соответствии с имеющейся полной совокупностью симптомов так же важен, как и в любом ином, и он составит неотъемлемую часть всех факторов, когда впоследствии будет рассматриваться весь анамнез жизни.

Главные характеристики некоторых препаратов сильно напоми­нают широкие контуры некоторых болезней, как в случае Belladonna и скарлатины, Lachesis и chorea major, Lachesis и сыпной 1иф, Phosphorus и пневмония, Antimonium tart и капиллярный тиф бронхитит.д. и т.п. Это сходство лежит в основе идеи специфичности, но даже при этом часто возникают случаи, в которых какое-нибудь яркое показание полностью выводит клинический случай из специфического класса. Оба случая показывают, как слабо связаны друг с другом физический диагноз и выбор препарата, хотя, конечно, при каждой отдельно взятой болезни некоторые группы лекарств используются чаше других. Конечная причина, однако, лежит гораздо глубже и заключается и том, что симптомы, принадлежащие отдельным конституцио­нальным состояниям, уже предсказывают препарат, который пол­нее укажет последующие и весьма вероятные острые приступы болезни. Это ясно доказывает тот факт, что гомеопатическое лечение острых заболеваний постепенно делает больного все менее подвер­женным таким болезням. Учитывая все это, можно сказать, что лекарство, которое дает основные системные симптомы и симптомы последней болезни, подходит для пациента лучше всего.

Тот факт, что последние проявления имеют наивысший ранг, вводит в заблуждение многих врачей, заставляя их при выборе пре­парата пользоваться почти исключительно таковыми. Эта ошибка особенно очевидна при лечении рецидивирующей простуды, когда обычно назначаемое лекарство быстро приносит облегчение на не­которое время, а затем постепенно перестает действовать, потому что оно действовало недостаточно глубоко. Такое развитие собы­тий затрудняет поиск настоящего simillimum, потому что картина была лишена одного из своих главных выражений.

Теоретически математика является точной наукой, но любой ин­женер скажет вам о допусках, которые он делает при воплощении своих цифр на практике. Медицина — наука со своим собственным стилем, стремящаяся к желаемому, исходя из субъективной уве­ренности. Все мы слишком хорошо знаем, как она при этом хрома­ет. Частично освободившись от вносящей путаницу множествен­ности процедур, некоторые из ее приверженцев до хрипоты кричат о самой двусмысленной из побед. Это касается общей медицины. Теперь приходит гомеопатия, предлагающая отбросить весь этот вздор и лечить болезнь ее ближайшим подобием, которое по необ­ходимости будет единицей действия, т.е. одним препаратом, но ее приверженцы не могут договориться о том, что такое “подобный”, “более подобный” или “самый подобный” имеющимся признакам препарат. Не делается допуска на плохо собранные признаки и еще худшую интерпретацию.

К счастью, закон подобия не требует для получения результатов нахождения simillimum, но совершенно очевидно, что свобода его применения прямо связана с характером получаемых результатов. Все это означает, что для получения наилучших результатов требу­ется время, тщательное размышление и анализ; такие результаты будут сохраняться в течение длительного времени.

Клиническую картину симптомов лучше всего получать, по воз­можности прося пациента рассказать свою собственную историю. За­тем ведущий опрос врач дополняет и уточняет этот рассказ, при этом сначала он должен попытаться выяснить очевидную причину и ход болезни вплоть до самого последнего по времени симптома, к кото­рому он добавит все, что теперь нарушает комфорт больного. Особо точно следует определить естественные факторы, изменяющие характер болезни, — модальности. Вот самые важные из таких влияний: время, температура, открытый воздух, поза, одиночество, движение, :он, еда и питье, дотрагивание, надавливание, выделения и т.д.

Следующим по порядку является анализ психического состоя­ния. Здесь определяющим фактором является наличие раздражительности, печали или страха. Третий шаг связан с оценкой собственного описания пациентом своих ощущений. Этот момент очень важен, и для того, чтобы не впасть в заблуждение, всегда полезно выяснить, имеется ли одно из следующих первичных ощущений: жжение, болезненные спазмы, режущая боль, взрывная боль, болезненность, пульсация и жажда. Может быть много других, но наличие любого из перечисленных чисто их затмевает, особенно вследствие игры воображения, которая сама по себе часто важнее любой конкретной вещи.

Далее идет весь объективный аспект или выражение болезни: он должен обязательно включать выражение лица, поведение, нерв­ную возбудимость, беспокойность или оцепенение, состояние вы­делений и любой аномальный цвет. Наконец, следует определить пораженную часть тела, что также требует исследования в сочета­нии с диагностикой.

Если последовательно пройти по вышеперечисленным рубрикам и указанном порядке, то будут вполне ясно определены контуры болезни и получены хорошие указания на simillimum, и врачу оста­нется только помнить, что настоящий дифференцирующий фактор может принадлежать любой рубрике.

Лечение часто затрудняется слишком большим акцентом на ка­ком-нибудь частном факторе в ущерб картине заболевания в це­пом, что разрушает ее симметрию и формирует искаженное пред­ставление о естественном образе болезни. Это не значит, однако, что все симптомы находятся на одном уровне, ибо некоторые эф­фекты должны быть ярче других, оставаясь при этом неотъемлемой частью обшей картины. Именно таким образом мы должны учиться и узнавать свои препараты, точно так же, как узнаем своих друзей но их поведению или личности. Всегда меняющийся совокупный эффект тем не менее каждый раз отражает один и тот же мотив.

Всякий раз, когда выбранный препарат вызывает слабую реак­цию или не вызывает никакой, это значит, что либо был неправи­лен выбор, либо присутствует один из фундаментальных миазмов, который требует Psorinum, Sulfur, Medorrhinum или Syphilinum. Всякий раз, когда общее улучшение от одной дозы запаздывает, вместо того, чтобы искать новые симптомы как указатели на какое-нибудь другое лекарство, следует повторить препарат в ближайшей более высокой потенции, ибо только самая застарелая дискразия может путем изменения своего выражения сопротивляться всей шкале показанного препарата. Иногда, прежде чем пытаться про­верить остающуюся картину на наличие новых изменений, кото­рые должны указать на наш следующий выбор, мы можем с выго­дой перейти к другой потенции того же препарата. Следующий препарат не следует назначать до тех пор, пока новая картина симптомов — стадия болезни — не примет совершенно ясную или стабильную форму.

Total Views: 988 ,